У нас в колхозе картошку с осени закапывают в сосняке. Там песок, – картошка лежит всю зиму и не портится. Весной ее вырывают из песка и садят.
А в сосняке остаются глубокие ямы.
Вот раз шел один наш колхозник по этому сосняку и слышит: будто скребется кто в яме?
Подошел к яме, а там на дне – совсем незнакомый зверь. Ростом с собачку, толстый, сам весь в белой и черной шерсти.
У колхозника был с собой топор. Долго не раздумывая, колхозник наклонился над ямой да стукнул зверя обухом по голове.
Зверь упал.
Колхозник вытащил его из ямы, перекинул через плечо и пошел домой.
Дома скинул зверя на пол и говорит своим сыновьям:
– Глядите, какого я зверя пристукнул в сосняке. Совсем непонятный зверь. Даже и прозванья его не знаю.
Старший сынишка поглядел на зверя, – а зверь толстый, ноги короткие, рыло свинячье, – говорит:
– Это лесной поросенок.
Средний сынишка поглядел зверю на когти, – а когти у зверя длинные, страшные, – и говорит:
– Это волчонок.
А младший сынишка поднял зверю верхнюю губу, поглядел на его зубы, – а зубы у зверя хищные, клыкастые, – и говорит:
– Медвезенок.
– Нет, – сказал колхозник, – не поросенок, не волчонок и не медвежонок. Совсем непонятный зверь. Пойду за лесником. Лесник должен знать.
Взял шапку, вышел и дверь за собой захлопнул.
Через малое время вернулся с лесником, открывает дверь, – а ребята его – все трое – на печке сидят, ноги поджали и кричат ему:
– Тятя, не входи!
– Тятя, он живой!
– Кусачий!
Колхозник остановился на пороге, а зверь шасть у него между ног, да с крыльца, да в калитку.
Хрюкнул и пропал в кустах.
А лесник, что стоял позади колхозника, и говорит:
– Плохо ты его стукнул. Это зверь лесной, живучий. По-нашему – язвук, по-ученому – барсук. В норах живет. Ест коренья, да лягушек, да слизняков.
Ребята спрашивают с печки:
– А людей он не есть?
– Людей не трогает.;
– А мы-то страху натерпелись!
И полезли с печки.
– Эх, знатье бы! Мы печеной картошки ему дали б. Вкусной!